Дружественные проекты:

Мастерская группа JNM 

Ролевые игры живого действия 

Александр 6 

Золотые Леса

Комкон-2007. Ролевой конвент в Москве





Праздники

Версия для печати

1. Развитие праздников

В начале XX века в праздниках были смешаны три элемента – народная календарная обрядность (сохранившаяся со времен языческой Руси и призванная магическим образом обеспечить будущий урожай и т.п.), христианская символика (пришедшая с крещением Руси) и светскость (возникшая в связи с реформами Петра I).

Первыми, еще в глубокой древности, возникли праздники, связанные с земледельческим календарем предков восточных славян. Начинаясь в декабре, когда солнце «поворачивается на лето», предвещая скорое пробуждение кормилицы матери-земли от зимнего сна, и заканчиваясь осенью, с завершением уборки урожая, праздники составляли целостный календарный цикл. Отсюда и принятое в науке их название - календарные или праздники народного календаря. В отличие от праздников более поздних времен, они имели преимущественно «магический» характер. Их цель – обеспечить здоровье людям и лад в семье, хороший урожай полевых и огородных культур, богатый приплод домашней живности.

В конце X в. вместе с принятием христианства на Руси появились и новые праздники – церковные (христианские, православные, религиозные). Они были посвящены наиболее значительным событиям священной истории, особо чтимым христианским святым, чудотворным иконам. Значительная их часть приходилась на те же дни (или близкие к ним), что и древнерусские календарные празднества. Так, Пасха слилась с многодневным весенним празднеством древних славян, которое с помощью жертвоприношений и различных магических обрядов должно было обеспечить обильный урожай и приплод скота, благополучие в семьях. Праздник Рождества Христова соединился в то время с древнеславянским праздником, посвященным зимнему солнцевороту. Рождество Иоанна Предтечи – с древним праздником Купалы, Троица – с Семиком, знаменовавшим окончание весенних полевых работ (пахоты и сева). Культ Ильи Пророка (и его праздник) совместился с культом древнеславянского Перуна – бога грозы (грома), высшего бога в пантеоне Киевской Руси. Успение, пришедшееся на время окончания уборки хлебов, впитало в себя ряд дохристианских обрядов и обычаев славян, связанных с завершением жатвы, и т. д.

Однако и содержание, и форма (ритуалы), и эмоциональный настрой церковных праздников были совершенно иными, чем в древнерусских календарных праздниках. В праздничные дни, включая и воскресные, верующим предписывалось «оставлять свои житейские дела и служить одному Богу», для чего они обязаны были приходить в церковь для общественной молитвы и «для научения вере и добрым делам», а по выходе из церкви заниматься различными богоугодными делами (домашней молитвой, уходом за больными, утешением скорбящих и т. п.). «А который христианин, – писал в 1871 г. священник П. Красовский, – праздничные дни употребляет на празднословие, на пересуды, на пьянство, на распутство, на нескромные игры, на кулачные бои и на другие непотребные дела, тот мало того, что нарушает праздники Господни, а еще оскверняет их, и вместо Бога служит диаволу, вместо спасения губит душу свою».

Однако полностью вытеснить из народной памяти древние обычаи, обряды и верования церковь так и не смогла. Даже в конце 1860-х годов народ в некоторые дни часто наряду с церковными совершал и свои «заветные празднества, сопровождая их особенными обрядами, основания и мысль которых противны духу христианской веры». Отдельные реликты древнерусских празднеств сохранились в народном праздничном быту и до наших дней.

Церковные праздники

По объекту прославления православные праздники подразделяются на Господни, Богородичные, в честь святых и «бесплотных сил» (мира ангельского). По времени проведения - на неподвижные (непереходящие), за которыми закреплены особые дни (числа) в церковном календаре, и подвижные (переходящие), перемещающиеся по календарю в зависимости от не имеющей твердой даты Пасхи – главного и наиболее почитаемого общехристианского праздника ("праздника всех праздников"). По степени торжественности (видам богослужения) различают великие, средние и малые праздники, по масштабам празднования - общие и местные. Первые отмечались одинаково торжественно во всех православных храмах, вторые – в некоторых.

К великим праздникам относятся двунадесятые и пять не двунадесятых. Среди двунадесятых праздников три подвижных: Вход Господень в Иерусалим – за неделю до Пасхи (Вербное воскресенье), Вознесение Господне (Вознесение) – в 40-й день по Пасхе и день Святой Троицы, Пятидесятница (Троица) – в 50-й день по Пасхе.

Неподвижные великие праздники:

  • Крещение Господне, Богоявление (Водокрещи, Иордань) – 19 января;
  • Сретение Господне (Сретение) – 15 февраля;
  • Благовещение Пресвятой Богородицы (Благовещенье) – 7 апреля;
  • Преображение Господне (второй Спас, Спас на горе, средний Спас, Спас яблочный) – 19 августа;
  • Успение Пресвятой Богородицы (Успенье, Успенщина) – 28 августа;
  • Рождество Пресвятой Богородицы (Малая Пречистая, Спожа, Аспосов, Пасиков, Луков день и др.) – 21 сентября;
  • Воздвижение Честного Креста Господня (Вздвиженье, Вздвиженьев день) – 27 сентября;
  • Введение во храм Пресвятой Богородицы (Введенье) – 4 декабря;
  • Рождество Христов (Рождество) – 7 января.

Великие, но не двунадесятые праздники:

  • Обрезание Господне – 14 января;
  • Рождество Иоанна Предтечи (Иванов день, Иван Купало, Купало) – 7 июля;
  • День святых первоверховных апостолов Петра и Павла (Петров день) – 12 июля;
  • Усекновение главы Иоанна Предтечи (Иван постный, Иван полетний, полеток) – 11 сентября;
  • Покров Пресвятой Богородиць (Покров) – 14 октября.

Двунадесятые праздники (кроме подвижных) имеют так называемые предпразднества и попразднества. Предпразднества – дни, предшествующие празднику. Создавая определенный психологический настрой, они подготавливали верующих к его встрече. Все двунадесятые праздники, за исключением Рождества и Богоявления, имеют по одному дню предпразднества. Рождество Христово – 5 и Богоявление – 4 дня. Попразднества – дни, составляющие продолжение двунадесятых праздников. Число таких дней колеблется от одного до восьми в зависимости от степени близости одних двунадесятых праздников к другим или к посту. В дни предпразднеств и попразднеств в храмах наряду с молитвами и песнопениями в честь отмечаемых в эти дни дат церковного календаря прославляются и события предстоящего или прошедшего двунадесятого праздника. Наиболее торжественны богослужения дня отдания праздника – последнего дня попразднества. Содержание и ритуал церковных праздников (особые для каждого из них) были едины на всей территории России.

«Сколько дней у Бога в году, столько святых в раю, а мы, грешные, им празднуем», «У Бога всегда праздник. У Бога, что ни день, то праздник», – говорили в народе. Однако в реальной жизни отмечались далеко не все церковные праздники. И отношение к ним не всегда определялось их местом в церковной иерархии. Например, на некоторых фабриках Московской губернии в первой половине 1880-х годов в число праздничных дней не входили два двунадесятых Богородичных (Рождество Пресвятой Богородицы и Введение во храп Пресвятой Богородицы) и один великий (Рождество Иоанна Предтечи) праздник. Но зато на всех без исключения 174 обследованных фабричным инспектором фабриках не работали на Николу Зимнего и в Ильин день. На фабриках Иваново-Вознесенска до конца XIX в. работы не велись в дни Собора Предтечи и Крестителя Господня Иоанна (7 января) и апостола и евангелиста Иоанна Богослова (8 мая). Среди текстильщиков Центрального промышленного района было широко распространено празднование Никитина дня (15 сентября). Отмена его администрациями фабрик в 1910-е годы вызвала большое недовольство среди рабочих.

Гражданские (светские) праздники

В течение семи веков (XI-XVII) монополия на формирование праздничного календаря и устройство праздничных церемоний принадлежала церкви. Утрачена ею она была лишь в первой четверти XVIII в., когда в ходе петровских преобразований Русская православия церковь с заменой патриаршества Синодом была включена в систему абсолютистского государства.

В эпоху Петра I, для которой была характерна крутая ломка традиционного быта, резко активизировались начавшиеся еще в XVII в. процессы европеизации и модернизации русской праздничной культуры и усиление в ней светского, гражданского начала, получившего дальнейшее развитие в последующие годы. Однако петровские преобразования затронули в основном представителей высших слоев общества, главным образом жителей обеих столиц. Лишь спустя годы они стали распространяться сначала на губернские, а потом уездные и другие города, захватывая все более широкие слои населения. К концу XIX в. хранителем традиционной праздничной культуры оставалось преимущественно крестьянство, хотя и у него она в XVIII и, особенно, в XIX - начале XX в. претерпела существенные изменения. Утратив наиболее архаические черты, праздничная культура крестьян обогатилась новыми элементами, как заимствованными у господ и горожан, так и рожденными самой жизнью.

Процесс создания гражданских праздников и новых праздничных ритуалов и традиций, столь бурно протекавший в петровскую эпоху, в последующие десятилетия XVIII в., а также в XIX - начале XX в., шел эволюционным путем, без революционных преобразований праздничного быта. Постепенно в него вовлекались новые, все более широкие слои населения. В связи с активизацией общественной жизни в условиях развития капиталистических отношений инициаторами учреждения новых праздников, особенно со второй половины XIX в. все чаще выступали различные общественные объединения – сословные, корпоративные, профессиональные и прочие, а иногда даже отдельные лица.

Новые праздники помимо обязательного церковного ритуала имели значительно большую по объему и разнообразную по форме и содержанию светскую часть, порой занимавшую 2-3 дня. Это могли быть: торжественные собрания (заседания) с докладами, речами, приветствиями (на всевозможных юбилеях); открытие приуроченных к празднику (юбилею) различных выставок; балы, концерты и спектакли для взрослых, утренники для детей; званые и товарищеские завтраки, обеды и ужины. С конца XIX в. – порой еще и спортивные состязания и т. д. Некоторые праздники, например, юбилеи городов и известных литераторов, торжества по случаю открытия различных памятников нередко бывали разовыми мероприятиями. Но тем не менее и они имели особый, в своей основе общий для всей России церемониал, постепенно совершенствовавшийся. Как правило, подобные праздники проводились в воскресные дни по заранее разработанному плану, утвержденному в верхах, иногда самим царем. Светская часть их обычно была как бы двухслойной – разной для представителей образованных слоев городского населения и простонародья. Первые – инициаторы и главные действующие лица гражданских праздников – активно участвовали в разнообразных праздничных действах – от торжественно-официальных и культурно-просветительных до сугубо увеселительных. Вторые – толпа, обреченная на роль статистов, – зачастую довольствовались набором стандартных развлечений для народа, дополнявшихся порой бесплатным угощением или раздачей памятных подарков (платки, косынки, кружки и т. п.).

 

Индустрия так называемых ярмарочных праздников или развлечений для народа сложилась в России в основном к концу XVIII в. В XIX - начале XX в. городская и сельская ярмарочная площадь предлагала своим посетителям широкий выбор увеселений. Корни многих из них уходили в средневековую Русь, в искусство скоморохов. Неизменный популярностью пользовались в народе выступления кукольников (вертеп, театр марионеток и Петрушки) и сергачей — бродячих поводырей с учеными медведями — выходцев из Сергачского уезда Нижегородской губернии; разного рода представления в балаганах-театрах, цирк, а также панорама, диорама и раек – показ картинок, в которых сопровождался остроумными рифмованными присказками их владельцев. На ярмарочной и праздничной площади можно было побывать в музее восковых фигур, познакомиться с различными монстрами (женщина-рыба, женщина-паук, теленок с двумя головами и т. п.), покататься на разнообразных качелях и каруселях, спуститься с катальных гор, на рубеже XIX-XX вв. преобразованных в так называемые американские горы, посетить другие аттракционы.

Обязательной принадлежностью народных гуляний была широкая торговля сластями, фруктами, мороженым, разного рода напитками, продававшимися и в специально сооружаемых к празднику (ярмарке) палатках и шалашах, и вразнос. На больших гуляньях, проходивших за городом (у монастырей, в рощах, на полях), как правило, устанавливался так называемый колокол – высокий парусиновый шатер в виде колокола, увенчанный флагом, в котором продавалось «зелено вино». Подобные увеселения и развлечения (в разном ассортименте) сопровождали городские народные гулянья во время различных праздников, а также сельские и городские ярмарки на всей территории России.

 

В начале XX века в России насчитывалось свыше 30 государственных праздников. Преобладали среди них церковные. Государственными праздниками (табельными днями) были: Пасха (четверг, пятница, суббота Страстной и вся Пасхальная неделя), все великие праздники, за исключением Рождества Иоанна Предтечи (24 июня), а также день св. Николая Чудотворца (9 мая), перенесения мощей блаж. кн. Александра Невского (30 августа), преставления апостола и евангелиста Иоанна Богослова (26 сентября) и празднования Казанской иконе Божьей Матери (22 октября).

Неприсутственными (нерабочими) днями были также пятница и суббота масленичной недели. Из гражданских праздников в ранг государственных были возведены лишь январский Новый год и так называемые царские дни – дни восшествия на престол и коронации (коронования), дни рождения и тезоименитства (именин) царствующей четы, наследника цесаревича и его супруги, вдовствующей императрицы, а также прочих особ царствующего дома. В отличие от церковных праздников, сопровождавшихся не только официальными мероприятиями (литургия, крестный ход, водосвятие, иногда церковный парад и пр.) и общественными гуляньями, но и семейно-родственными гостеваниями, празднование царских дней носило преимущественно официальный характер. Города в эти дни принимали праздничный вид: на улицах сооружались живописные арки с изображениями вензелей императорских особ и их портретами. Ими же, разноцветными «национальными» флагами, гирляндами из зелени и цветных фонариков украшали и здания, особенно в центральной части городов. Вечером устраивались народные гулянья, иллюминация, а в обеих столицах и губернских городах небо расцвечивалось огнями фейерверка.

При дворе царские дни отмечались парадом гвардейских войск, принимавшихся царем, «высочайшим» завтраком или обедом и балом. Среди подавляющего большинства горожан – посещением приходских храмов, в которых с утра служились молебны «о здравии императорских высочеств», а также созерцанием парада частей местного гарнизона («парад царского дня»). Отсутствие кого-либо в церкви в такие дни воспринималось как свидетельство неблагонадежности. В сельской же местности празднование царских дней сводилось к посещению церковной службы. Видимо, не случайно в народе говорили: «Царский праздник не наш день, а государев». Пышные празднества устраивались также по случаю бракосочетания великих князей и княжен.

2. Общие праздники

Обычаи календарных праздников в деревнях переносились и в города, особенно провинциальные, заполненные недавними выходцами из деревень. К тому же в начале XX века значительно возрос интерес городского населения к исконно русским обычаям, сохраняемым в деревенской среде. Такие обычаи переносились и в городские праздники.

Святки

Святками называют время от Рождества Христова (25 декабря) до Крещения (6 января). Древнее праздничное двенадцатидневье святок посвящалось зимнему солнцевороту, которое в эпоху установления христианства приходилось на 25 декабря. Особое состояние астрономического года, каким является зимний солнцеворот, нашло отражение в обычае в ночь под Рождество Христово зажигать костры. Костры жгли с 12 часов ночи посреди улицы и на площадях.

Благодаря восприятию христианского предания о рождении Христа, сам праздник в народном быту наполнился подробностями, которые как бы иллюстрировали события, связанные с рождением Христа. Прежде всего, в сочельник, до первой вечерней звезды (символа того, что звезда возвестила волхвам о рождении Христа), никто ничего не ел и не садился за стол. Сочельничать, т.е. разговляться всей семьей постной пищей с появлением первой вечерней звезды, начинали с молитвы. В сочельник пекли блины, оладьи медовые и пироги постные с грибами, картошкой, кашей.

Сочельничать полагалось в строгом молчании. Этой трапезой не просто завершался Рождественский пост, а как бы перекидывался мост к святкам («Сочельник – к святкам, с Филипповок мост»), начинавшимся колядованием. Для колядования собирались подростки, молодежь, молодые мужчины и женщины, среди которых одного обряжали в вывороченную шубу, давали в руку палку и суму, куда складывались продукты. Компании колядующих выкрикивали под окнами изб величание хозяевам. Как правило, оно начиналось со слов:

Пришла Коляда,
Накануне Рождества,
Мы ходили, мы искали,
Мы нашли Коляду.

Во многих местностях в вывороченную шубу рядилась женщина.

Рождество

К Рождеству повсюду пекли из теста коровок, бычков, овец, птиц, петухов. Эти печения-козульки дарили родным, друзьям и знакомым, выставляли их в качестве украшения между оконных рам, угощали колядовщиков. Рождественское разговенье принято начинать с вкусной и обильной еды. Некогда на Руси непременным рождественским угощением был поросенок, начиненный кашей, или кабанья голова с хреном; в обычае было подавать к столу окорок запеченный, копченый или горячий отварной, жаркое или заливное из поросенка, студень из свиных ножек или головы, жареную свиную грудинку с картошкой. Специально приготовленного поросенка подавали к столу и в канун Нового года, в Васильев вечер. В некоторых местностях перед Новым годом пеклось обрядовое печение - свинки.

В течение всей рождественской недели было принято славить Христа. В западных и северо-западных областях России особый колорит празднику придавали группы христославов-мальчиков с вертепом или звездой.

Вертеп – это простенький макет церкви, по форме напоминающий обычный ящик без передней стенки, обклеенный внутри и снаружи разноцветной бумагой, с искусно сделанным шпилем или маковкой. Внутри вертепа была как бы сцена кукольного театра, в котором разыгрывались картины из священной истории, рассказывающие о рождении Христа.

Звезда делалась двусторонней, из разноцветной бумаги, с изображением, например, поклонения пастырей. Иногда внутрь звезды прилаживали зажженную свечку, отчего рисунок проступал ярче, а лучи звезды как бы светились. Христославы, пропев рождественское песнопение (тропарь или кондак), в конце добавляли собственную присказку. Например, мальчики-славильщики младшего возраста пели бесхитростную песенку, в различных вариантах известную по всей России:

Славите, славите,
Сами, люди, знаете,
Открывайте сундучок,
Доставайте пятачок!
Нам на прянички,
На орешки,
Детям на потешки!

Обойдя дворы и получив за свои труды козульки, авсеньки, свиные ножки, шанежки и т.п., колядовщики устраивали гулянье, с играми, плясками, ряжением, гаданиями.

Новый год

Со времен Петра I Новый год стал отмечаться не в сентябре, как ранее, а 1 января. Были введены и прижились обычаи украшать дома елками, сосенками и еловыми ветвями, а также украшать улицы. В течение недели в разных частях городов устраивалась красочная иллюминация, «прозрачные» картины, «потешные» огни и фейерверки, сопровождавшихся пушечными выстрелами. Встреча Нового года сопровождалась шумными гуляниями, катанием на санях, зваными обедами у сколько-нибудь влиятельных лиц.

В городе он был преимущественно праздником «благородного общества» и даже в начале XX в. все еще оставался в большей мере общественным, чем семейным праздником. В конце XIX - начале XX в. многие представители привилегированных групп городского населения встречали Новый год в различных сословных клубах и собраниях, откуда большинство после провозглашения обязательного тоста за здоровье государя императора торопились разойтись по домам или ресторанам, чтобы продолжить встречу Нового года с родными или друзьями. К концу XIX в. обычай встречать Новый год в кругу друзей и единомышленников стал распространяться и среди рабочей аристократии и молодых рабочих, вовлеченных в революционное движение. Те и другие переняли его у контактировавших с ними представителей демократической интеллигенции.

 

Гадание под Новый год было широко распространенным обычаем. Во все времена оно имело одни и те же цели: узнать, каков будет урожай в наступающем году, и предопределить личную судьбу. Существовало до нескольких сотен способов гаданий: по звездам, месяцу, воде, снегу; с кольцами, зерном, квашней, блинами, ложками, курицей, петухом, овцами, зеркалом и свечами, повойником, угольками и т.п.; слушали лай собак, фырканье лошадей, разговоры под окнами (по обрывкам фраз надеясь определить судьбу), спрашивали имя у первого встречного (таково будет имя жениха) и т.д. Гадали у овина и внутри него, в бане, на улице, на перекрестках. Наиболее действенными считались гадания за околицей на перекрестках дорог, где всегда стояли часовни и обетные кресты.

Святки – время уличных забав, вечерок, ряжений. Ряженых называли окрутчиками, кудесниками, на Русском Севере - святошниками (от святки). Рядились в вывороченную шубу, в медведя, козу, быка, а также в журавля и курицу. Из персонажей повседневной жизни наиболее популярными были маски солдата, гадающей цыганки, купца, барина, нищего. Широко бытовали игры ряженых «в кобылку» («коня», «лошадь») и «в покойника». От времен Московского государства (XVI-XVII вв.) сохранилось немало указов, запрещавших «бесовскую кобылку водить». Но игра сохранялась и в XX в.

По своему характеру святочная обрядность довольно четко делится на ритуальную и игровую. Ритуальная исполнялась в первую неделю святок от Рождества до Нового года. Именно на это время приходится исполнение разнообразных песен-заклинаний, призывавших благополучие на прославляемый двор и суливших скорую свадьбу женихам и невестам. На этой же неделе славили Христа. В это же время исполнялась и большая часть гаданий о будущем урожае.

Масленица

Празднование Масленицы совпадает с новолунием, напоминая о том, что в Древней Руси она праздновалась как начало Нового года по лунному календарю. С XVI в. после церковной реформы, упразднившей мартовское новолетье и утвердившей 1 сентября (по ст. ст.) как начало нового года, масляная неделя стала восприниматься как праздник проводов зимы и встречи весны. Как сейчас каждый человек стремится встретить Новый год, так в старину - Масленицу. Бытовало даже присловье: «Хоть себя заложить, а Масляницу проводить!»

Два основных мотива (на фоне многих других) преобладают в праздновании Масленицы: необыкновенное изобилие еды на столах всех домохозяев; особое внимание к молодоженам и молодежи как такой части населения, от которой зависело благоденствие общины в перспективе.

В последние дни Масленицы по улицам городов и сел разгуливали ряженые: "медведи", "козы", мужики, переряженные "бабами", верхом на лошадях. Дело доходило до того, что даже лошадей рядили в мужские порты. Их натягивали на передние, иногда на задние ноги. Порой на лошадиный круп натягивали юбку. В дополнение к этому наряду на лошадь навешивали березовые венки, украшали ее лентами.

Повсюду катались с гор и на лошадях. Для катания с гор приспосабливались разные предметы: лубьё (липовая кора), рогожи, коровьи шкуры, санки. Распространенный способ катаний - на катанках, лодках (или лотках), на козлах. Катанку делали из старой корзины, обмазав ее днище навозом и выставив на мороз. Лодку - из долбленого дерева. Она долго катилась с горы, к тому же с нее не упадешь. Козлы - та же лодка, но внутри нее устроено сиденье вроде маленького стула: один сидит, а другой сзади на козлах стоит, он разгоняет козлы и направляет их движение.

День проводов масленицы называют Прощеное (прощальное, прощельное) воскресенье. Приготовления начинались с утра: по деревням возили чучело Масленицы в сопровождении ряженых, катались на лошадях и, конечно, с гор. Гуляки ходили по улицам и распевали во все горло: «Государыня Масляница! Протянись до Петрова поста!»

Кульминация проводов - костры. Их разводили на реке, за селом, на перекрестках ("крестах") дорог, в поле, на возвышенном месте. В местах, где было развито смолокурение, жгли смоляную бочку, колеса, деревянные ведра из-под дегтя, которые водружали на шест и зажженными поднимали повыше.

Костры разводили ближе к сумеркам. И едва раздавались звуки вечернего благовеста, веселье прекращалось, все расходились по домам; ездоки сдерживали лошадей и пускали их шагом. Впереди был особый вечер, который дал название всему этому дню, - Прощеное воскресенье, Прощеный день. В этот вечер все прощались, т.е. просили прощения у родных и знакомых за все свои прегрешения, совершенные в течение года. Люди как бы очищались от обид и скверны. В этот день, даже незнакомые, целуясь, просили друг у друга прощения.

В Прощеное воскресенье крестники посещали крестных отца и мать. Было принято дарить друг другу пироги, муромские кренделя, вяземские коврижки, белевские медовики, тульские узорные пряники с надписями «Кого люблю, тому дарю», «От милого подарок - дороже золота» и др.

Понедельник, первый день Великого поста, представлял собой разительный контраст по сравнению с масленичными днями. Хотя кое-где по городам еще догуливали ямщики, «полоща рот» от скоромной пищи, оправдываясь тем, что всю неделю они развозили гостей, и хотя еще в иных местах катались на донцах, чтобы лен уродился, но уже во всем чувствовалось наступление иного времени, требующего иного поведения. С утра повсюду топились бани, чтобы в чистоте приготовиться к посту. По дорогам к храмам и монастырям пешком и в экипажах направлялись богомольцы и говельщики. На Москве-реке от Устьинского до Каменного моста в первую неделю поста разворачивалось удивительное торжище, на котором можно было купить все необходимое для поста: всех сортов орехи, разнообразные сорта изюма, мак белый, черный и зернистый, разных видов постное масло, горох, фасоль, были ряды с медовым и грибным изобильем, с квашениями и солениями.

Благовещение

На Благовещение (25 марта) существовал обычай выпускать на волю живых птиц. Этот обычай связан с представлением о птице как Божией вестнице и как посреднице между людьми и душами умерших предков. Согласно народному преданию, в Благовещение, как и на Пасху, души грешников на время освобождаются от мук. Отпустить птицу на волю - значило помянуть умерших. А если птица помянет - это важно и живым, и мертвым. Любители голубей в первый раз на Благовещение «гоняли» этих красивых птиц в весеннем небе.

Вербное воскресенье

Вербное воскресенье — любимейший праздник русских людей, который в народной жизни приобрел этнически самобытные черты. Это объясняется многими причинами. И прежде всего ландшафтом Европейской России, богатым реками и речушками, озерами и заболоченными местами. Здесь, едва растает снег, среди талых вод первой распускается верба. Обилие красивых пушистых почек породило ассоциации с плодоношением. Не случайно, где-то в глубине веков родилась необычная мифопоэтическая легенда, которая повествует о том, что некогда верба была женщиной, и у нее было столько детей, что женщина поспорила с самой Матерью-Землей о том, что она плодовитее Земли. Рассердилась Мать-Земля и превратила женщину в вербу.

Древние верования о плодоносящих свойствах вербы дожили до наших дней. Считается, что ветки, освященные в церкви, обладают оздоравливающими и оберегающими свойствами. Если в доме хранится освященная верба, то в него не ударит молния, нечистая сила не перейдет порог, не будет сглазу его жителям, хворь обойдет скотину. И, как отголосок древнего предания, до сих пор сохраняется представление о том, что освященная верба помогает чадородию женщин. Считается также, что верба помогает человеку и в его последний смертный час, отгоняя злых духов от изголовья умирающего.

В контексте народных представлений о плодоносящих, целебных и охранно-магических свойствах веток вербы, на которых распушились почки, совершались и обряды Вербного воскресенья. Это широко практикуемый обычай слегка хлестать детей освященной вербой для здоровья и роста, а также домашних животных.

Страстная неделя

Вербная неделя сменяется Страстной. Она наполнена приготовлениями к достойной встрече Пасхи. Среди других дней недели своими хлопотами выделялся страстной четверг. Его называют Великий четверток или Великий четверг, а в народе чаще - чистый. Для Чистого четверга характерны самые разнообразные обычаи, которые можно охарактеризовать как очистительные, обережные и заклинательные.

Из них самые распространенные - очистительные. Первое, с чего надо начинать этот заповедный день, - встать как можно раньше, "до ворона", пока еще темно, и искупаться в реке или проруби. Так делали даже в Сибири, несмотря на холод. Умываться следовало ключевой водой "с серебра" или даже "с золота" – для красоты и здоровья. Купанию, умыванию и обливанию водой в Чистый четверг придавалось особое очищающее и оздоровительное значение. Такое же значение имело и окуривание дома можжевельником. За ним специально ходили рано утром в лес, до рассвета, в Чистый четверг.

Под знаком очищения и охраны здоровья совершались все обрядовые действия Чистого четверга: сжигались старые соломенные постели, старая обувь, одежда, мусор; проветривалось и просушивалось содержимое сундуков; делалась тщательная уборка дома и двора; чистились серебряные вещи и оклады икон.

Главная забота Чистого четверга – приготовление творожной пасхи и куличей, окраска яиц. Яйца красили и в Великую субботу, отчего она иногда называлась Красильной. Было принято красить много яиц – 200-300 штук, чтобы хватило и на разговенье, и для подарков во время христосования, и для праздничного стола, и для игр на улице.

Пасха

Пасха – самый большой христианский праздник. Ее приход как бы открывал дверь в новую возрожденную жизнь среди людей и в природе. Такое восприятие усиливалось и благодаря тому, что закончился длительный Великий пост и наступала Пасха - праздник всеобщей радости и оживления. Встречая ее, все, кто только мог, отправлялись на полунощницу и Крестный ход. После этого семьями встречали восход солнца, наблюдая, как оно играет.

Поздравляя друг друга с праздником, христосовались (целовались) и дарили крашеные яйца. Проспавших пасхальную заутреню обливали водой.

Символ Пасхи - крашеное яйцо. Им первым разговляются. Часть освященных яиц берегут в течение года. Их использовали, когда хотели уберечь дом от пожара, посевы - от града. По старинному правилу, кто умирает на Пасху, того хоронят с яйцом в правой руке.

Вся Пасхальная неделя посвящалась обходу селений церковным причтом в сопровождении богоносцев. Это был особый обход, так как на Пасху, единственный раз в году, выносятся запрестольные образа.

Маевка

Праздник, введенный в эпоху Петра I на 1 мая – маевка, стал неотъемлемой частью праздничного быта сначала жителей обеих столиц, а затем многих губернских и уездных городов, а также ряда промышленных сел и заводских поселков Европейской части России, Урала и Сибири. Будучи местным праздником, 1 Мая официально, по календарю, было рабочим днем. Там, где его праздновали, этот день считался полупраздником, и большинство горожан работало только до обеда. После двух часов дня, если позволяла погода, значительная часть их, взяв с собой закуску и выпивку, а кое-кто еще и самовар, а также гармонии, гитары, балалайки, отправлялись семьями, а молодежь – дружескими компаниями «на природу» встречать весну, где и веселились до позднего вечера. В каждом городе маевка, как и любое народное гулянье, справлялась в одном и том же месте.

Особую известность приобрели наиболее старые и самые многолюдные московские и петербургские первомайские гулянья, введенные еще Петром I. В столичных, как впрочем и в других первомайских гуляниях, участвовали представители всех сословий. Каждый отмечал встречу весны по-своему. Для людей богатых маевка служила, как иронически писала в 1910 г. одна из московских газет, поводом лишний раз продемонстрировать себя, свои туалеты, свой выезд перед теми, кто соберется смотреть традиционный майский «разъезд» - катание на лошадях, аналогичное масленичному.

В 1890-е годы в России, в среде политически активных рабочих появилась еще одна маевка – нелегальная. Она получила свое название от традиционной маевки-пикника, которую стали называть семейной маевкой. Празднование 1 Мая могло вылиться в нелегальную маевку, забастовку, митинги и демонстрации, устраивавшиеся в ближайшее воскресенье к 1 Мая; в тюрьме – в массовое исполнение революционных песен, в том числе и первомайских, вывешивание в окнах тюремных камер красных «флагов» (рубаха, шарф, платок) и т. п. К 1905 г. обычай празднования нового, рабочего 1 Мая, уже утвердился в быту политически активных рабочих и стал заметным явлением в общественной жизни России.

Троица

Праздник во имя Троицы был введен в обрядовую практику Русской Православной Церкви в начале XV в. великим деятелем Русской земли, святым Сергием Радонежским. Воплощенная в празднике идея Троицы для Сергия Радонежского и его сподвижников соотносилась с идеей единения Руси. Но популярным этот праздник стал не только из-за патриотической идеи. Празднование Троицы совпало с древними семицкими празднествами. Сам праздник стал примером редкого единения христианской идеи с обычаями народной жизни.

В годовом круге литургического времени Семицкий четверг стоит в одном ритуальном ряду с четвергом Масляной недели, с которого начинается собственно широкая Масленица, Великим (Чистым) четвергом Страстной недели и Вознесеньевым днем (всегда приходится на четверг). Если вести счет недель от широкого четверга Масляной недели, то и Великий (Чистый) четверг, и Семицкий четверг отмечаются каждый по календарю ровно через семь недель, отчего Семицкий четверг и получил свое название - Семик, а неделя - Семицкой, иногда - Семиковой.

Семик завершал ритуальную цепочку почитавшихся весенних четвергов и, приходясь по времени на период колошения озимых, играл особенно заметную роль в весенней обрядности. Не случайно А. Терещенко отмечал: "Семик почитается в России честным семиком, одним из лучших весенних праздников; за ним считается Троицын день и, наконец, купальница".

В троицкую субботу церкви и дома украшаются березой, ветками разных деревьев, цветами и травами. К Троицкой службе у русских издавна принято идти с цветами (зарей) и зелеными ветками березы и других деревьев. При этом старые люди и сейчас соблюдают древний обычай, о котором упоминает А.С. Пушкин, описывая сельский быт дворян Лариных:

В день Троицы, когда народ,
Зевая, слушает молебен,
Умильно на пучок зари
Они роняли слезки три...

Считается, что трава, с которой верующие ходили к обедне, должна быть оплакана. С этой травой идут к вечерне, становятся на колени и, прижав ее к лицу, плачут.

Суббота накануне Троицы считается большим поминальным днем. В некоторых местах эту субботу называли главным поминальным днем. В этот день после обеда молодые женщины и девушки собирались на кладбище, чтобы поклониться умершим.

Иванов день

От обычаев Иванова дня у русских в полной мере сохранились лишь ритуальные купания и сбор целебных трав. Эти два обычая дали соответствующие названия 23 и 24 июня. Бытописатель русской жизни А. Терещенко 23 июня назвал купальницей — праздником, по своему значению уступавшим лишь Семику и Троице. Он известен и как Аграфена-купальница, поскольку посвящался обрядовым купаниям. Считалось, что они обладают животворящей силой, полезной и для людей, и для природы (воды). Купание в реках сопровождалось порой пиршествами. Во Владимирской и Московской губерниях пока одни купались, другие с песнями водили хороводы. В ночь под Иванов день купались обнаженными, с букетом или венком из цветов или с одним цветком иван-да-марьи. Целебной считалась и роса, собранная на восходе солнца Иванова дня. Для бань готовили специальные веники. В традиционный березовый или дубовый веник вплетались целебные травы: мята, полынь, ромашка, купальница, иван-да-марья и др. Считались полезными крапивные бани.

24 июня было посвящено сбору целебных трав. Это занятие находили столь важным, что русские этот день называли Иваном-Травником, Иваном-Цветным (по цветущим растениям), ягодобором (Средний Урал), так как с этого дня можно собирать травы, цветы и ягоды. Ивановские травы берегли для лечения. А чтобы оградить себя и дом от разных напастей, накануне Ивана-Травного в избах, на окнах, над дверями, в щелях хлевов и домов раскладывали и развешивали крапиву, репейник, можжевельник, богородицыну траву, ветки рябины, осины, березы, молодых дубков.

Прочие праздники

Большим праздником считается 8 июля, в православии посвящаемый иконе Казанской Божией Матери. Во многих селениях он считается престольным.

31 июля – заговенье на Успенский пост. Пост называют также Спасовкой-лакомкой, поскольку на этот срок приходятся три праздника во имя Спаса. Более всего Первый Спас известен под названием медового. На пчельниках в это время идет гонка меда. Было принято в первую очередь угощать им детей. Мед освящают в церкви и обязательно потчуют нищую братию. Была добрая традиция - устраивать в этот день сиротские или вдовьи помочи: "На вдовий двор хоть щепку кинь!" Из овощей можно было есть только огурцы, макая их в мед или намазывая медом половинки разрезанного огурца.

Второй Спас – Спас Преображение, или Спас на горе, яблочный, гороховый (6/19 августа). В этот день освящают плоды, разговляются яблоками и горохом. В Каргопольском уезде Второй Спас называли горох, горохов день, горохов праздник. Все одевались по-праздничному и шли в гороховое поле, где потчевали друг друга и поздравляли с горохом, с гороховым днем.

Разнообразны народные названия Успения: Успенье, Успленье, Успенщина, Большая или Первая Пречистая, Госпожинки. С праздником Успения связано поэтичное представление о рябиновых ночах. Так называют бурные августовские ночи с зарницами, а порой и с громом и молнией, которые случаются вплоть до Малой Пречистой (Рождество Богородицы, 8/21 сентября). Название рябиновые ночи до сих пор бытует в лексике западнорусских говоров.

3. Местные праздники

Престольные праздники

Среди местных праздников у русских преобладали церковные. Наиболее чтимыми из них были престольные (другие названия - престолы, храмовые, часовенные, придельные). Наряду с Пасхой они считались в народе главными праздниками и назывались еще годовыми или большими, хотя православная церковь относила их к средним праздникам.

Престольные праздники были приурочены к дням освящения храмов, воспоминаний о событиях священной истории или памяти святых и явлений икон, в честь которых были сооружены храмы и их приделы. Поскольку в большинстве храмов придел был не один, то и престольных праздников в России было значительно больше, чем культовых зданий. К началу XX в. число этих праздников достигло нескольких тысяч.

Престольные праздники отмечались всем приходом, поэтому в некоторых местах их еще называли приходскими. В городах, особенно больших, эти праздники одновременно справляла лишь часть жителей - прихожане одной или нескольких церквей.

Церковный ритуал престольных праздников, т.е. их официальная часть, и в столицах, и в самом отдаленном от нее, затерянном на необъятных просторах России селении, варьировался мало. В храмовые праздники в сельской местности после праздничного богослужения (обедни) по всем селениям прихода совершался крестный ход с хоругвями и иконами, которые несли так называемые богоносцы из числа прихожан. Если приход был небольшим, то иконы проносили по всем деревням еще и до литургии. В некоторых сельских приходах священник с причтом начинал ходить по домам прихожан и служить молебен перед образом святого, которому был посвящен праздник, за несколько дней до престола. В городах крестный ход после литургии совершался вокруг храма, иногда между одноименными храмами или из близлежащих храмов к "имениннику", но затем обязательно по территории прихода или вокруг нее.

Заводские и фабричные престольные праздники обязательно сопровождались торжественным молебном во дворе предприятия, присутствие на котором было обязательным для всех служащих и рабочих, а также крестным ходом вокруг фабричных и заводских корпусов и обходом с иконами церковным причтом квартир рабочих и фабричных казарм (так называемых спален). В различных учреждениях и учебных заведениях, имевших свои церкви, официальная часть престольных праздников, как правило, ограничивалась богослужением, завершавшимся установленные многолетием царствующему дому, за которым обычно следовал ежегодный обед (чаще всего для избранных) с традиционными здравицами сначала в честь «императора и августейшей семьи его», а затем и других официальных лиц (глав местной администрации, ведомства, учебного заведения и пр.).

Для престольных праздников были характерны не только обильное застолье с выпивкой, послеобеденным отдыхом (сном) и хождением из дома в дом пирующих, группировавшихся по возрасту, а нередко и полу, но и общественные гулянья, которым было присуще не меньшее разнообразие, чем меню праздничного стола.

К дням храмовых праздников во многих селах приурочивались базары или однодневные ярмарки, а в городах - ярмарки сезонные или годовые, продолжавшиеся от нескольких дней до двух недель. Ярмаркам всегда сопутствовали так называемые «увеселения для народа». Базары и ярмарки посещались преимущественно после обеда, но кое-где и сразу после обедни и даже между утреней и обедней.

Гулянья в престольные, как, впрочем, и в другие праздники из года в год устраивались на одном и том же месте. В зависимости от укоренившейся традиции это могли быть площадь рядом с церковью или прилегающие к ней улицы и переулки, околица села или деревни, высокий берег реки или зеленый луг, загородная роща или окраина ближнего леса и т.п. К местам гуляний заранее стекались местные, а порой и пришлые торговцы и торговки со всякого рода гостинцами. Особым спросом у гуляющих пользовались пряники, дешевые конфеты, орехи, семечки, а также кислые щи (квас с изюмом). Праздничные гулянья обычно затягивались допоздна, а весной и летом кое-где продолжались до рассвета. Главным их участником и действующим лицом была молодежь.

Обетные праздники

Обетные праздники, в отличие от престольных, устанавливались самими мирянами по обету, в случае спасения от какого-либо бедствия, иногда их учреждали по примеру соседей и крайне редко - по инициативе местного духовенства. Обет - обещание, обязательство, принятое из религиозных побуждений. Заветный, т.е. унаследованный от прошлого, передаваемый из поколения в поколение; связанный с обетом, тайным обещанием, условием. Не случайно, эти праздники продолжали существовать и тогда, когда причины возникновения обета были давно забыты. В этом случае они сохранялись по традиции, по заветам (завещанию) предков.

Обетные праздники (другие названия - заветные, богомолье, молебствие, мольба, канун, оброчные или обещанные дни) были весьма разнородными по происхождению, времени учреждения и степени стабильности. Как правило, они устанавливались жителями какой-то строго ограниченной территории. Это могли быть и несколько приходов, и часть прихода. Обетный праздник мог отмечаться всем городом, одним из его микрорайонов, несколькими или одной улицей. Порой его справляли лишь представители отдельных половозрастных групп и даже отдельные семьи (семейные заветные праздники). В последнем случае он приурочивался к воскресенью. Большинство обетных праздников были «в числе», т.е. из года в год отмечались в один и тот же день календаря, главным образом летом. Продолжительность их была разной, но чаще всего от одного до трех дней. В обетные праздники запрещалась любая работа из опасения нажить ту же беду - наказание божье. За соблюдением запрета следило все общество (т.е. община). Провинившихся подвергали штрафу, сумма которого устанавливалась сходом.

Одним из основных поводов для возникновения обетных праздников служило избавление жителей той или иной территории от постигшего их стихийного бедствия (пожара, бури, наводнения, засухи, градобоя), мора (эпидемии), падежа скота и других несчастий благодаря «заступничеству» святых, к которым они обратились с просьбой о помощи и которые с тех пор считались их покровителями. Приобретение икон для местных храмов или часовен с целью «отвращения» свалившихся на людей напастей еще в конце XIX в. было распространено достаточно широко. Обычно день приобретения иконы, как и ее явления, становился днем обетного праздника.

В городах церковный ритуал обетных праздников практически всюду был одинаков - торжественный молебен и крестный ход, иногда – только молебен.

Уличные праздники

Существовали также и уличные праздники, о чем, в частности, свидетельствует и известное присловье «Будет и на нашей улице праздник». По свидетельству владимирских газет, в начале XX в. в Иванове-Вознесенске, например, едва ли не каждая улица в один из летних воскресных дней справляла такой праздник. Официальная часть их была близка к обетным праздникам. Утром из ближайшего храма приносили иконы и на улице, под открытым небом, служился молебен, после этого все дома на ней окроплялись освященной водой. К вечеру в них собирались гости и начиналась гулянка, сопровождавшаяся песнями, музыкой, плясками. Спустя некоторое время улица заполнялась празднично одетыми ивановцами (в основном молодежью), сходившимися сюда без всякого приглашения с разных концов города. В конце XIX — начале XX в. гуляющие, как и в престольные праздники, прохаживались по улице табунами и стенками (группами и шеренгами по 8-10 человек), обычно девушки и парни шли порознь. На тротуаре и в прилегающих переулках устраивались качели и карусели — к тому времени «необходимая принадлежность каждой гулянки». Там же велась бойкая торговля разными гостинцами - орехами, пряниками, дешевыми конфетами, мороженым.

 

Большинство гражданских праздников становилось достоянием праздничного быта не всех горожан, а главным образом представителей отдельных сословных, корпоративных или профессиональных групп. Так, не стал общенародным Татьянин день – праздник Московского университета, названный Львом Толстым праздником просвещения, хотя круг лиц, отмечающих его, постоянно расширялся и уже к середине XIX в. из праздника студентов и профессоров Московского университета Татьянин день фактически превратился в праздник российской интеллигенции. Свое название он получил в память о дне утверждения акта об учреждении первого российского университета, которое произошло в Татьянин день (12 января ст. ст.). Из года в год первый в России студенческий праздник начинался торжественным богослужением в университетской церкви, отмечавшей в этот день свой храмовый праздник. По окончании службы в актовом зале открывалось годичное актовое заседание. Первым на нем выступал ректор или наиболее уважаемый профессор, затем сообщались «краткие извлечения» из университетского отчета за прошедший год, после этого следовало вручение золотых и серебряных медалей, а также именных премий, присужденных студентам и выпускникам университета разными факультетами «за сочинения на заданные темы». Завершался торжественный акт государственным гимном («Боже, царя храни») в исполнении военного оркестра.

После ухода официальных лиц, среди которых был и Московский генерал-губернатор, оркестр по просьбе студентов обычно играл «Гаудеамус», как бы служивший прологом к неофициальной части праздника. Распевая свой гимн, студенты группами покидали здание университета и отправлялись завтракать в свои излюбленные пивные, трактиры и рестораны «средней руки», расположенные у Никитских ворот и на Тверском бульваре. На «завтраки» приходили и выпускники университета разных лет. Продолжались "завтраки" обычно дотемна. После шести часов вечера улицы Москвы превращались в царство студентов: всюду толпы шумящей молодежи, все говорят друг другу «ты», братаются, переходят из одного злачного места в другое. Многие на тройках, лихачах, извозчиках целыми компаниями вечером отправлялись в загородные рестораны, где гуляли до трех-четырех часов утра. Иногда, возвращаясь, студенты устраивали «факельные» шествия со свечами.

И за «завтраком», и за ужином произносилось множество торжественных речей во славу университета и его питомцев, перемежавшихся с хоровым исполнением песен, преимущественно студенческих. Чаще других звучала «Татьяна» – своего рода обрядовая песня студенческого праздника:

Да здравствует Татьяна, Татьяна, Татьяна!
Вся наша братья пьяна, вся пьяна, вся пьяна
В Татьянин славный день.

За запевом следовал вопрос, задаваемый «громовым» голосом:
– А кто виноват? Разве мы?
На что хор отвечал:
– Нет! Татьяна!

Песня импровизационного характера, «Татьяна» постоянно пополнялась запевами, откликавшимися на злобу дня. Так, например, после обращения Л.Н. Толстого в январе 1889 г. к студентам Московского университета с призывом опомниться и не уподобляться пьяным мужикам в храмовые праздники в захолустных деревнях, в «Татьяне» появился запев:

Нас Лев Толстой бранит, бранит, бранит,
И пить нам не велит, не велит, не велит,
И в пьянстве обличает!..
А кто виноват? Разве мы?
– Нет! Татьяна!..

Нечто подобное происходило и в других российских университетах. Следует заметить, что годовщину Alma mater принято было отмечать и находясь вдали от нее. Судя по сообщениям газет второй половины XIX - начала XX в., чаще всего бывшие питомцы того или иного университета в день его годовщины, собираясь на товарищеский обед, посылали поздравительные телеграммы юбиляру. Но порой взамен обеда устраивались благотворительные вечера или организовывалась «подписка» с целью сбора денег на пособия студентам из числа местных уроженцев, обучающихся в старейших российских университетах.

 

Корпоративными были и многочисленные заводские, фабричные, типографские и прочие (обычно годовые) праздники, учреждавшиеся владельцами предприятий. Примером подобного праздника может служить Касьянов день суворинской газеты «Новое время». Приуроченный к дню выхода ее первого номера (29 февраля 1876 г.), он устраивался раз в четыре года. Начинался Касьянов день благодарственным молебном в типографии, на котором присутствовали не только работавшие в ней наборщики, корректоры, печатники, ученики, но и служащие главной конторы и книжного магазина «Нового времени», а также издатель со своим семейством и многие члены редакции. После молебна А.С. Суворин устраивал для работников праздничный обед (собрание) в одной из кухмистерских Петербурга. Присутствовало на нем до 400 человек. Обед, начинавшийся в два часа дня, заканчивался лишь к восьми вечера. Сопровождался он не только многочисленными речами и тостами, но и игрой оркестра военной музыки. Приблизительно так же отмечались годовые праздники и юбилеи других издательств, типографий и многих промышленных предприятий. При этом обед мог заменяться выдачей денег на угощение, загородным пикником «с хлебом-солью», гуляньями и угощениями «от фабрики». Ученикам кое-где раздавали гостинцы. К юбилейным датам нередко приурочивали награждение старейших работников ценными подарками, памятными медалями, значками (жетонами) и т. п. Подобные праздники, призванные сплачивать трудовой коллектив в одну дружную семью, невзирая на табель о рангах, несомненно преследовали и еще одну, не декларируемую цель. Способствуя созданию мифа о единой семье работников, объединенных общими интересами, и добром хозяине - покровителе своих подданных, эти праздники должны были снимать напряжение, периодически возникавшее в отношениях между представителями администрации и рядовыми тружениками.