Дружественные проекты:

Мастерская группа JNM 

Ролевые игры живого действия 

Александр 6 

Золотые Леса

Комкон-2007. Ролевой конвент в Москве





Народное благочестие

Версия для печати

Единая, цельная система нравственных понятий у русских определялась прежде всего православной верой. Нравственные поучения постоянно звучали в церковных проповедях, наставлениях родителей, они разъяснялись учителями, обучавшими грамоте по Псалтырю.

Непременным свойством человека, отвечавшему нравственному идеалу, особенно – в народной среде, являлась вера. Судили о вере по аккуратным посещениям церкви, по соблюдению постов и обрядов, по хождениям на богомолья и в особенности по выполнению нравственных норм в целом. «Креста на тебе нет» - говорили человеку, совершившему бессовестный поступок. Наоборот, «живет по-божески», «живет по-христиански» говорили о тех, кто был совестлив и милосерден.

Даже еще до рождения жизнь человека была окружена разнообразными представлениями и обрядами. Христианское учение говорит о рождении детей как об очищении греховных интимных отношений супругов, признании благочестивости брака. Дети «составляют благословение Божие и выражают присутствие Святого Духа». Основную причину бездетности при отсутствии видимых нарушений здоровья видели в наказании Божием за грехи и даже за грехи родителей. От бездетности пытались избавиться не только молениями и хождением по святым местам, но и делами милосердия, и даже магическим образом. Для рождения детей более всего обращались к Богоматери, св. Роману чудотворцу, преподобному Ипатию.

Женщин, изгонявшим плод или способствующим этому, называли «душегубцами». Вытравливание плода считалось страшным грехом, люди, совершившие такое, были «прокляты Богом». Особенно осуждались знахарки, помогавшие вытравливать плод – их осуждали даже больше, чем женщин, решившихся на это. В народе их называли «безбожными бабками». Подобное отношение сложилось под влиянием церковного учения о зарождении жизни. С точки зрения верующего, самое главное в человеке – бессмертная душа, точнее, в земной жизни – душа, связанная с телом. И потому безнравственный поступок рассматривался как «погубление» души – и своей, и чужой. Убийство вследствие этого рассматривалось как насильственное отчуждение чужой души от тела, лишение ее возможности принять перед смертью христианское напутствие.

Существование же души допускалось не только у православных, но также у плода, некрещеных детей, иноверцев и даже животных. Души существовали «чистые» и «нечистые», то есть благословленные Господом и не благословленные. Представляли себе душу по-разному – одни в виде маленького человечка баз мяса и костей, другие считали, что душа изменяется по мере роста тела человека. При смерти человека она выходит через рот в виде легкого дуновения воздуха или пара.

По правилам православной церкви за плодоизгнание на женщину накладывалась епитимья. Хотя по церковным канонам этот грех может быть прощен, в народном сознании часто считалось, что греху этому нет прощения.

После рождения ребенка душа его считалась чистой, но не свободной от первородного греха. Для вступления в христианский (православный) мир ребенка нужно было окрестить. Участь детей, умерших некрещеными, представлялась трагичной: на том свете их ждали не мучения, но «тина и темнота», они не могли «увидеть света белого» и встретиться со своими близкими. Церковная практика не предполагала облегчения участи некрещеных детей, но народные поверья облегчали бремя родителей. Так, например, бытовало поверье, по которому душу ребенка можно было избавить от мрачного, бессветного загробия, раздав 40 крестиков детям.

Дети же, умершие окрещенными в раннем возрасте, считались попадающими сразу в Рай. Верили так же, что их молитвы за оставшихся на земле наиболее действенны.

По церковным правилам, каждый ребенок, родившийся в православной семье (либо в смешанном браке, если одним из родителей был православный), должен быть окрещен. Священник, допустивший смерть ребенка без совершения таинства, подвергался строгому наказанию. Если ребенок был слабым и болезненным, его старались крестить в день рождения, но наиболее распространенной практикой было крещение в 3-ий день. Крещение – несомненно, очистительный обряд, очищающий новорожденного для будущего существования. По поверьям, только крещеный ребенок может поправится в случае болезни. Таинство крещения давало надежную защиту маленькому человеку в полной опасности жизни.

Согласно христианской ангелологии, поскольку Бог хочет помочь человеку спастись, он дает ему личного ангела-хранителя, являвшегося духовным другом и покровителем каждого христианина. Он обычно «появлялся» после крещения человека. К ангелу-хранителю обращались постоянно. Кроме специальных молитв, входящих в молитвенники, существовало множество молитв-заговоров неканонического происхождения: «Ангел мой, хранитель мой, сохрани мою душу, сохрани мое сердце на всяк час, на всякую минуту». Ангел-хранитель обязательно призывался в молитвах на ночь.

Поскольку этот небесный покровитель находился всегда рядом с человеком, то и вести себя следовало так, чтобы ненароком не обидеть его. Поэтому считали, что нельзя плевать вправо – там ангел, а налево, где нечистый, можно; по этой же причине нельзя кидать направо соринку из глаза; замахнувшийся на кого-либо ножом лишается на три года покровительства ангела-хранителя. Утром не умыть лицо – грех, ангел не проснется и не будет охранять весь день; ну а когда звенит в левом ухе – значит черт спорит с ангелом о том, кому принадлежит душа. Ангел-хранитель есть у каждого человека независимо от степени его личной веры. Он обычно не обнаруживает своего присутствия в течение жизни, но может показаться перед смертью.

Получая при крещении имя, ребенок приобретал в покровители святого. Имя выбирали по святцам, при этом смотрели, празднование какого святого приходится на день рождения ребенка. В дворянских семьях был более распространен обычай называть ребенка в честь бабушки или дедушки. Наречение имени по святцам приводило иногда к тому, что в одной семье оказывались дети с одинаковыми именами. Церковные инструкции рекомендовали избегать этого. В народе же считали, что одноименность может привести к дурным последствиям, «повлечь смешение судеб», и, более того, к смерти одного из детей.

Важным шагом в подготовке к крещению был выбор крестных родителей – кумовьев. Отношения между восприемником, крестником и родителями крестника и кумовьями называлось кумовство, это духовное родство, по церковным и народным представлениям. Несмотря на то, что официально церковь признавала лишь одного восприемника (крестного, как правило – одного пола с крещаемым), народная логика требовала двух «крестных родителей», и церковь не чинила препятствия в этом.

Лица, связанные духовным родством, не могли вступать в браки, а также и во внебрачные отношения. По официальным церковным постановлениям были запрещены только браки между восприемником (крестным) и матерью его крестника и между восприемницей и отцом крестницы. Народная же традиция намного расширяла круг лиц, на которых распространялось духовное родство и соответствующие брачные запреты. Браки запрещались не только между крестными родителями и крестниками, но и между кумовьями. Запреты распространялись и на второе поколение.

Как обязательный элемент отношения кумовства включали взаимопомощь, восприемники и родители крестника помогали друг другу в работе, обращались по-родственному в случае нужды. Посещали друг друга в большие праздники, крестные родители обязательно одаривали крестников на Пасху, обязательно присутствовали на их свадьбе. Ссора между родителями крестника и кумовьями воспринималась как великий грех и способна была повредить крестнику.

С крестным ребенка связывала мистическая связь, крестный мог повлиять на судьбу крестника. Иногда крестных не выбирали специально (как правило, в кумовья приглашали кровных родственников, или, в городах, могущественных людей), а обращались к первому встречному страннику или нищему. Таких кумовьев народ почитал «Божьими кумами», их покровительство было особо благоприятно для ребенка, так как подобные странники считались «близкими к Богу». Существовали поверья, что в образе нищих по земле ходят ангелы Господни и даже святые апостолы.

Обязательным было ношение нательного креста. Он вешался на младенца при крещении и не снимался ни при каких обстоятельствах всю жизнь. По кресту определяли, какой веры человек, а также опознавали своих павших на поле брани. Побратимы менялись крестами в знак особой духовной связи меж ними. Крест крайне ценился, и потерять его было немыслимо – утрата креста считалась большим грехом и несчастьем.

Нравственность и нормы поведения требовали безусловного уважения родителей на протяжении всей их жизни: «Дети обязаны родителей во всем слушаться, покоить и кормить во время болезни и старости». До выделения из отцовской семьи в самостоятельное хозяйство сын должен был подчиняться родителям во всех делах - и хозяйственных, и личных. При этом делами сыновей занимался преимущественно отец, а дочерей - мать. На дочерей безусловная родительская власть распространялась до выхода замуж. Отец решал вопросы об отдаче сына в ученье, в наем, об отправке на сторону на заработки. Сын, а тем более дочь не могли оставить отчий дом произвольно. Браки заключались по воле родителей. Иногда даже по принуждению; но по большей части обоюдное согласие молодых должно было непременно сопровождаться одобрением родителей. Свадьба, как правило, не проходила без благословения родителей. В случае их смерти благословляли крестные отец и мать.

Считалось, что сын или дочь не имеют права противоречить отцу. Если родители обращались к своей общине или в волостной суд с жалобой на непокорность сына или дочери, дело обычно решалось однозначно в пользу старших.

Степень подчинения детей родителям резко менялась с выделением сына или выходом замуж дочери. Отец и мать практически теряли власть над ними. Вот тут-то и вступала уже в чистом виде нравственная основа их отношений - уважение, любовь, забота, стремление поддержать и обеспечить старых и больных родителей. «Дети, достигнув совершеннолетия, должны покоить и ухаживать за родителями в их старости и давать им приличное содержание и всегда оказывать им почтение и повиновение. На обязанности детей - честно похоронить родителей и поминать их».

Религиозно-нравственная основа взаимоотношений двух поколений в семье особенно четко проявлялась в крестьянских представлениях о значении родительского благословения и родительского проклятия. Родительское благословение давалось перед свадьбой (когда начинали собираться в церковь, родители благословляли иконой), перед отъездом в дальнюю дорогу, перед смертью отца или матери (на всю оставшуюся жизнь детей). Его получали и просто перед каким-либо ответственным или опасным делом. Даже сын, у которого были плохие отношения с матерью, уходя в бурлаки, просил у нее благословения. «Даром что в ссоре жили, а попросил благословенья: не смел без его уйти», — говорила мать.

Большое значение придавалось и молитве отца или матери за детей. Человек же, получивший проклятье кого-либо из родителей, ожидал для себя тяжелые беды и несчастья. На проклятого родителями все смотрели, как на отверженного. Широко ходили в народе былички, в которых даже почти случайно, по мелкому поводу, произнесенное матерью слово «проклятый» или «проклятая» отдавало того, к кому оно относилось, во власть нечисти.

Уважения были достойны не только родители, но и старшие вообще. В семейном застолье лицам пожилым, а тем более престарелым предоставлялось почетное место. Их с почтением приветствовали при встречах на улице. У них просили совета, приносили подарки по праздникам.

Внешней стороне веры, хождению в церковь и обрядности придавали огромное значение. Не только старшие в семье следили, чтобы молодежь не пропускала особенно важные богослужения, но и вся община наблюдала за этим. Соседи выговаривали матери, если сын был «ленив ходить к обедне». Церковь посещали обязательно по воскресеньям и праздникам. В будни же обычно ходили лишь те, кто заказал обедню по конкретному поводу – например, кончина близкого человека (девятый, двадцатый и сороковой день). Либо же в Великий пост, когда служили в среду, пятницу и субботу. В это время ходили преимущественно те, кто говел, т.е. готовился к причастию.

Если храм был далеко, то посещения прерывались на время снежных заносов и распутицы. Из самых отдаленных от церкви деревень, связанных с селом плохими дорогами (через болота, например), ездили или ходили туда лишь на самые большие праздники - Пасху, Троицу, Рождество, а также на храмовые (праздник события или святого, которому посвящен храм данного прихода) и заветные (обетные). Последние были связаны с обетом, данным отдельным человеком или целой деревней по случаю счастливого избавления от болезни, стихийного бедствия или иноземного нашествия.

Все сообщения сходились в том, что в церкви ведут себя чинно, степенно, благопристойно. «Не было случая, чтобы кто-либо пришел в церковь нетрезвым». Приходя в церковь, всегда ставили свечи многим святым иконам, и это же делали у себя дома, когда молились; так, например, по утру или ввечеру затепливали перед домашними иконами свечу или две либо лампаду с деревянными маслом, а в праздник перед каждою иконою ставили по свече.

Большое значение придавалось молитвам: молиться следовало по пробуждении, в обед и перед сном, а также перед едой и при начинании всякого дела. После свершения особенно трудного дела в дом мог быть приглашен священник с благодарственным молебном. Старики могли подниматься в полночь и молиться – такая молитва считалась особенно действенной против нечистой силы. Под большие праздники ночью молились почти до самой зари. Молились как правило, вслух. Говорилось, что так делали святые угодники. Детей заставляли молиться утром и вечером.

Несмотря на большую неграмотность, Писание и Псалтирь знали все. Отрывки из Писания читались на каждой службе, у грамотных были свои Библии, по которым они читали вслух неграмотным. Кроме Библии, в доме часто бывали и другие духовные книги.

Непременной принадлежностью каждого дома были иконы. Располагались они в красном, или святом, углу, обращенном обычно к юго-востоку, на божнице (киоте). В любом доме находились иконы Спасителя и Божией Матери. Кроме них, образа популярных в России в целом или в данной местности святых - Николая Чудотворца, Иоанна Воина, Преподобного Сергия и других, либо особо чтимых в данной семье угодников, например Варвары Великомученицы, Марии Египетской. Здесь же сохранялся металлический крест - поклонный. Ценились старые кресты, простоявшие долгое время на божнице. Даже в избах очень бедных крестьян висели лампады. Зажигали их на короткое время, лишь под большие праздники - на всю ночь.

К началу 20 века все больше распространялся иконописный промысел. Люди из народной среды очень любили покупать иконы. Купленную на ярмарке икону отдавали в свою церковь священнику, чтобы освятил ее в алтаре. Для благословения новобрачных считалась уместной новая икона. В то же время в семьях сохранялись и передавались из поколения в поколение очень древние иконы. Некоторые люди заказывали иконы местным сельским или городским мастерам. В работах народных иконописцев часто встречался свободный пересказ житий святых понятным для окружающих языком. События древнего времени изображались иногда в привычной обстановке, персонажи - в современной одежде, даже в местном костюме. В иконографии местных подвижников определяющими были прижизненные устные и письменные свидетельства об их облике, и в этом случае стремились соблюдать достоверность. Мастеру можно было заказать конкретную икону, чтобы обращаться с молитвою к определенному святому: образ Зосимы и Савватия заказывал пасечник, св. Пантелеймона - для исцеления от болезней, Николая Угодника, - отправляясь в плавание, и т.д.

Верующие люди старались строго соблюдать посты.

Особенно большим грехом считалось нарушение Великого поста; почти такое же отношение было к Успенскому посту и к отдельным дням строгого поста (Крещенскому сочельнику, дню Ивана Постного и Воздвиженью). Нарушение остальных постов воспринималось обычно как менее тяжкий грех.

Существовало постничанье по средам и пятницам (некоторые в эти дни на постах едят только один раз хлеб с водой, «и не вдоволь»). Старики и квас в эти дни пить считали грехом. Во время этих двух постов здесь не пели песен и детям запрещали петь. Воздерживались от брани и ссор между собою. «Нонча не такие дни, чтобы ругаться, люди мало хлеба едят». Беременные спрашивали у священника разрешения на нарушение поста - он всегда его давал: «По болезни можно есть». Детей малых кормили, когда запросят. Но с трех лет во время Великого Поста молока не давали. Мужики Великим и Успенским постом не пили водку.

Повсеместно признавалась необходимость духовного очищения во время поста: готовились к причастию, исповедовались и причащались; чаще посещали церковь; некоторые крестьяне увеличивали время домашних молитв. Запреты и ограничения в молодежных развлечениях в период постов имели множество местных различий и по степени строгости, и по самому характеру ограничений: посиделки либо запрещались совсем, либо менялся лишь их состав (девушки без парней); занятия (только работа без игр и плясок); тип песен (только протяжные или духовные стихи); время проведения (только днем). На время Великого поста вечерние развлечения молодежи, как правило, прекращались или становились более редкими и носили особенно строгий характер.

Уход на богомолье был устойчивой и широко распространенной причиной для отлучек крестьян из общины по всей территории расселения русских. Из городов ходили меньше, предпочитали ездить. На богомолье ходили в ближние и дальние монастыри, известные своими иконами, мощами святых или «святыми старцами». Порой ходили очень далеко – за сотни верст. В ближние места брали и детей.

Интересен обычай брать в паломничество «годовиков» - подростков лет 12-16. Эти мальчики в большинстве случаев были "вымоленные" родителями после долгого бесплодия, после тяжкой болезни или иной какой беды. Таких вымоленных привозили обычно родители в обитель с весны до весны на год, потому и звались они годовиками. Таких мальчиков монастырь определял к какому-нибудь занятию: в певчие, если был голос и слух, в типографию, в поварню, в иконописную или еще куда. Там наблюдали за годовиком, за его способностями. Так проходил год, и вот тогда, если у годовика оказывались способности чрезвычайные, был он особенно умен, даровит, монастырь предлагал родителям оставить их мальчика еще на год. Родители и сам мальчик иногда соглашались, иногда нет, и его увозили домой.

Перед отправкой на богомолье деньги начинали копить заранее либо договаривались в семье, какая будет выделена сумма на это. Выясняли, кто еще собирается туда же из своей или ближних деревень. Назначался день, когда партия собиралась вместе. Брали с собой хлеб, сухари, чай, сахар. Важно было, чтобы принял участие хотя бы один человек бывалый, ходивший по данному маршруту. В партии всегда находится человек, знающий дорогу, ночлеги на ней и монастырские обычаи. Существовала особая система норм поведения, действовавших в таких артелях-партиях богомольцев только во время путешествия. «В дороге стараются не вести пустых разговоров, не думать о домашних делах, не злословить, а держать себя в религиозном настроении. «По дороге хлеба на пропитание не просят, более состоятельные делятся с неимущими...»

Ходили на богомолье чаще всего по обету или просить благополучного разрешения важных дел. Молодежь - перед женитьбой или замужеством, перед призывом в армию. Старики - замаливать грехи. Нередко отправлялись во время болезни, в несчастии, после пожаров. Женщины ходили больше, чем мужчины.

Обычное пребывание крестьян, пришедших из других мест, в одном монастыре ограничивалось двумя-тремя днями. Затем их должны были сменить другие. Монастырь давал на этот срок бесплатно пищу и ночлег в своей гостинице. Однако фактически плата существовала: обычай требовал, чтобы каждый оставлял что-то в монастырской кружке – «кто сколько пожелает». Мужчины-богомольцы ходили на общую трапезу с монахами в мужских монастырях, женщины - в женских. В летнее время при большом скоплении народа к конкретному празднику мест в монастырских гостиницах не хватало, и крестьяне располагались прямо в поле. В это время гостиницу занимали богатые и привилегированные богомольцы.

Внутренняя связь мирского и монастырского благочестия осуществлялась многими путями, и паломничество к святым местам – один из них. Мы почти не находим таких судеб подвижников, где в начале пути не было бы хождения на богомолье к данным или ближним святыням. Обычно не только в начале, но в течение всей жизни благочестивого человека паломничества служат источником, укрепляющим его веру.