Дружественные проекты:

Мастерская группа JNM 

Ролевые игры живого действия 

Александр 6 

Золотые Леса

Комкон-2007. Ролевой конвент в Москве





Отчет Ёвин

Версия для печати

_________________

Клеопатра Сергеевна Заволжская

Клеопатра Сергеевна Заволжская, в девичестве Тимохина, была сестрой купца Сергея Тимохина, держащего в Старосветске бакалейную лавку. Пять лет назад она удачно выскочила замуж за небедного дворянина и, гордо показав всей родне нос, уехала в Петербург - прочь от мещанской жизни.

Но Коленька Заволжский оказался мотом и игроком. На глазах изумленной Клеопатры Сергеевны состояние таяло, таяло и наконец, совершенно исчезло, а Коленька пустил себе пулю в лоб. Все это стало для Клеопатры Сергеевны совершенным потрясением, и когда ей удалось распродать остатки имущества, чтобы покрыть долги, на руках у нее осталось 10 рублей, а дорога ей лежала обратно в постылый Старосветск.

Однако вернувшись в Старосветск, она неожиданно выяснила что а) брат восемь месяцев как умер, б) никто ей об этом не написал, потому что якобы ее адрес был утерян, в) перед смертью он успел жениться на какой-то полячке Стефании Карловне, г) самое неприятное, брат успел переписать завещание, так что фактически все состояние и бакалейная лавка отходили Стефании Карловне.

Клеопатре Сергеевне по новому завещанию не отписывалось ничего. Она была ужасно горда и, во-первых, никогда не смогла бы унизиться до того, чтобы выпрашивать как подачку деньги, на которые, как она считала, имела полное право, а во-вторых - признаться хоть кому-нибудь в Старосветске, что ее брак оказался неудачен, а Коленька застрелился.

Поэтому Клеопатра Сергеевна, ворвавшись в дом Тимохина, тут же принялась щебетать. О Петербурге, о блестящих балах и светских раутах, о том, какой Коленька заботливый муж, о том, как она счастлива в браке. О том, что она «заскочила на несколько дней проведать, как вы тут, бедняжки». Стефания Карловна, племянница Алена и жиличка Сашенька, слушавшие ее, искоса переглядывались.

Клеопатра Сергеевна ловила эти переглядывания и молча думала: «Ну погодите же»!

Но что было делать, совершенно неясно. За пять лет жизнь в Старосветске утекла далеко вперед. Многое изменилось, а главное, все прежние связи были оборваны. Клеопатра Сергеевна решила твердо держаться единственной версии, которая могла спасти ее - версии, что брат умер не своей смертью. Конечно же, его отравила эта полячка Стефания Карловна. Иначе и быть не могло. И Клеопатра Сергеевна взялась за расследование обстоятельств смерти.

Проблема состояла в том, что эти обстоятельства были совершенно обычны и ровно никаких указаний на отравление не содержали. Диагноз - "пневмония". Беседа с земским врачом дала информацию, что в теории могут существовать яды, имитирующие смерть от пневмонии, но беседа с патологоанатомом лишила Клеопатру Сергеевну всякой надежды - патологоанатом отказался проводить эксгумацию и посоветовал Клеопатре Сергеевне пить успокоительное.

Однако Клеопатра Сергеевна не успокаивалась. Убедив себя, что Павлуша был отравлен, следующей ступенью она убедила себя, что проклятая полька хочет отравить и ее саму. Когда сразу после завтрака Клеопатре Сергеевне внезапно сделалось дурно (протянулась из-за занавески мастерская рука с чипом болезни и сразила Клеопатру Сергеевну бессонницей, потерей координации и забывчивостью), то она совершенно явно убедилась: Стефания Карловна травит ее мышьяком.

С тех пор началась у Клеопатры Сергеевны паранойя.

Увы – потенциальным отравлением никто не интересовался. Все ловили революционеров и скромная бытовуха на фоне политических дел явно проигрывала. В лучшем случае Клеопатре Сергеевне удавалось добиться невнятного бормотания "ну, я попробую что-нибудь сделать". Вершиной развития паранойи послужила находка под окном дома Тимохиных пустой склянки от мышьяка. Клеопатра Сергеевна лично принесла ее в участок, но от нее не захотели даже свидетельских показаний и подписи под протоколом.

Теперь Клеопатра Сергеевна пугалась любого шороха. Услышав за спиной бормотание Стефании Карловны: «Ох, натура моя неуемная, надо было немного подсыпать, а я сразу все высыпала...», ее чуть не хватил сердечный приступ. Оказалось, что Стефания Карловна замешивала тесто для оладий.

Клеопатра Сергеевна обыскала весь дом в поисках улик. Но все бумаги были в порядке, никаких склянок из-под мышьяка, никаких компрометирующих писем Клеопатре Сергеевне не попадалось. Последней надеждой оставалась маленькая белая сумочка, которую Стефания Карловна носила при себе или, - когда была дома, - клала на кресло в гостиной. Однако с некоторых пор Клеопатру Сергеевну никогда не оставляли в доме без присмотра. Куда бы не пошла она, всюду настигал ее пристальный взгляд Стефании Карловны, племянницы Алены или жилички Сашеньки.

Долгожданный момент настал, когда в дом принесли раненого революционера, покушавшегося на одного высокого чина и раненного при покушении. Фамилия революционера была Пель, и он раньше проживал в городе под видом отставного штабс-капитана. При виде раненого Пеля со Стефанией Карловной приключилось что-то странное. Взволновавшись так, что и ожидать было нельзя, она неотлучно сидела у его постели, а еще там толпились чины из полиции и неведомые люди в штатском, и вообще вокруг революционера Пеля происходило сущее вавилонское смешение. В общей сутолоке и племянница Алена, и жиличка Сашенька куда-то вышли из гостиной, а Клеопатра Сергеевна коршуном бросилась на маленькую белую сумочку, лежавшую на кресле.

– О, Боже мой! - ахала она спустя минуту после чтения документа, находившегося в сумочке. – Ах ты Боже мой!

– Что вы делаете, Клеопатра Сергеевна?! – изумленно спросила жиличка Сашенька, подошедшая незаметно. – Это же сумочка Стефании Карловны!

Клеопатра Сергеевна смешалась и понесла околесицу, совершенно ошарашенная документом, найденным в сумочке. Это было завещание. Согласно условиям завещания, Стефания Карловна отписывала все состояние не кому иному как революционеру Пелю, который в данный момент захлебывался кровью через стену. Оттуда же доносились истерические рыдания Стефании Карловны и галдеж полицейских чинов. В голове Клеопатры Сергеевны помутилось.

– Да ведь он ее любовник! - закричала Клеопатра Сергеевна и с завещанием в руках бросилась бежать прочь из дома. - Они революционеры оба! У них адская машина под полом закопана!

Много бы еще узнал Старосветск о взаимоотношениях Стефании Карловны и революционера Пеля, если бы на пороге Клеопатру Сергеевну не перехватил какой-то строгий господин в костюме-тройке и очках с затемненными стеклышками. Перехватил, ловко расспросил, завещание из рук вынул да и был таков. Клеопатра Сергеевна восхищенно смотрела ему вслед, даже не догадавшись спросить имени. Впоследствии оказалось, что то был следователь по особо важным.

Луч надежды мелькнул, когда Стефанию Карловну забрали в участок. Окрыленная успехом, Клеопатра Сергеевна отправилась на спиритический сеанс, о котором договорилась с экзальтированными представительницами семейства Морозовых. Дух Павлуши явился и заговорил устами медиума. Увы! Он решительно утверждал, что никакого отравления не было и причиной смерти действительно послужила скоропостижная болезнь. Клеопатра Сергеевна была близка к тому, чтобы прямо посреди сеанса укоризненно спросить: "Павлуша, зачем же ты на себя наговариваешь?!". Последней надеждой стал оброненный намек Павлушиного духа относительно Стефании Карловны: дескать, узы брачные соединяли ее не только с купцом Тимохиным.

«Двоемужница»! – возликовала Клеопатра Сергеевна. Вот он, способ опротестовать завещание!

Однако вернувшись домой, она обнаружила там освобожденную Стефанию Карловну.

– Буду с Вами судиться, – сказала Клеопатра Сергеевна. – Вы двоемужницей оказались и Павлушу моего обманули.

– Вот глупости, – фыркнула Стефания Карловна. - Любой суд будет на моей стороне. Я была уверена, что мой первый муж умер. Мне и могилу его показывали, тому и свидетели есть. Так что второй раз замуж выходила совершенно законно. Ничего вам тут не обломится, валите обратно в свой Петербург! Я вам денег на билет, так и быть, выдам, ведь ясно же, что у вас и гроша за душой нет!

На счету Клеопатры Сергеевны оставалось девять рублей, и у меня нет никаких сомнений, что последующий суд решил дело о лавке в пользу Стефании Карловны. Полагаю, что сразу после суда Клеопатра Сергеевна таинственно исчезла из Старосветска, а некоторое время спустя на вершине обрыва над рекой был найден ее шарфик и записка, писанная торопливой рукой:

«В смерти моей прошу винить Стефанию Карловну».